Выдающемуся украинскому кинорежиссеру Роману Балаяну исполнилось 80 лет

К очередному юбилею Романа Гургеновича не получится, как мы это делаем обычно в таких случаях, дать подборку из его лучших фильмов с нашими комментариями. Не потому, что фильмов нет (хотя он, действительно, снял их не так много, как, например, Ингмар Бергман, или его любимый режиссер Федерико Феллини), а потому, что снимал он их в другую эпоху. 

Ну как объяснить, например, молодому (и даже просто среднего возраста) зрителю культурный контекст, в котором он снимал свой знаменитый в свое время фильм «Храни меня, мой талисман» 1986-го года, где действие происходит в пушкинском заповеднике в Болдино? Для этого надо долго и подробно рассказывать о том, что в тогдашнем Советском Союзе пушкинская тема была почти единственной отдушиной, где ее исследователи (от литературоведов и режиссеров до простых людей и даже не обязательно любителей поэзии) могли проявить хоть какое-то свободомыслие. И Балаян использовал эту возможность в полной мере, да еще и задействовал знаменитых в то время актеров. 

Он вообще режиссер, что называется, «актерский» - любит снимать хороших артистов, а они любят сниматься у него, так как он дает им раскрыться. Но при этом не позволяет им «вольничать». Как он говорил когда-то автору этих строк, любой  режиссер хитрит с актерами, но не всем это удается. И что, мол, главное, чтобы актер почувствовал, что режиссер умнее и талантливее, чем он. Как только режиссер смог ему это доказать, даже не будучи таковым на самом деле – «актер твой, он будет делать только то, что ты хочешь». И добавил: «Плохо я снимаю или хорошо, у меня актеры играют то, что мне нужно».

Массовый зритель в возрасте, если скажешь ему кодовое слово «Балаян», вспомнит, конечно, «Полёты во сне и наяву». Но, опять же, как объяснить сегодняшнему молодому и даже среднему поколению реалии 1982-го года? Лучше я расскажу один случай: когда на киностудии имени Довженко прошел слух, что в таком-то зале сегодня будет просмотр рабочей еще копии «Полётов», задолго до начала в него набилась тьма народу, причем не только студийного, в том числе и автор этих строк, но и «пришлого». И когда в зал вошел Балаян, там не то, что повернуться, дышать было нельзя. А просмотр, напомню, был рабочим. Но Роман Гургенович не выгнал всех из зала, хотя другой режиссер, может быть, так бы и поступил, а сказал три слова «здравствуйте, давайте начинать» и сел в уважительно оставленное ему пустое кресло.

Балаян и сейчас в работе – учит молодых кинематографистов. Как он говорит уже давно: «Сейчас время молодых. Они в большинстве своем пока снимают глупости, но это не имеет значения». Что же касается его собственно возраста, сегодняшних 80-ти, вспомню еще одну его реплику из бесед с автором этих строк почти десять лет назад: «Я был в Париже раз шестнадцать, можно сказать, что все там знаю. Но уезжать оттуда мне не жалко. Я привязан к Киеву, который люблю, к своей семье. Вот, сейчас только снова вернулся из Парижа, куда поехал на два дня, обрадовал своего друга. Ему 80 лет, и он не надеялся, что я приеду. Когда меня увидел, чуть не упал».

Может быть, сегодня и самого Романа Гургеновича в его 80-летие ожидает такой сюрприз? 

Сергей Семенов, Lenta.UA

Фото: rfi.fr