Почему российская элита не говорила по-русски

Хотя правящий класс Российской империи этнически был преимущественно русским, языком общения элиты на многие десятилетия стал французский, — сообщает сайт «Кириллица».

Дело в том, что золотой век русского дворянства совпал с эпохой расцвета Франции, ставшей гегемоном в Европе, а значит, и во всём мире. Лионские белошвейки — законодательницы мод, Дидро и Вольтер — властители умов, а блеск Версаля — недостижимый идеал для других монархов. Неудивительно, что французский язык и массовая культура заняли ведущее место в мире, и Россия не стала исключением.

К началу XIX века в домашней библиотеке русского дворянина более 70% книг современных авторов вышли из-под пера французов, и лишь треть приходилась на английских, немецких и итальянских писателей и философов.

Примерно половина печатной продукции, предлагаемой в книжных лавках Петербурга и Москвы в 1801-1812 годах, имела французский оригинал. Да и первые стихотворные опыты Пушкина были франкоязычными. 

И все-таки, почему французский стал языком повседневного общения высших слоев? Из 300 слов русского языка, обозначающих элементы и фасоны одежды, по меньшей мере, треть — французского происхождения. Для предметов роскоши (дорогая утварь, парфюм, драгоценности, алкоголь) количество названий с галльскими корнями составляет уже три четверти. Всё это — следствие «элитного потребления» правящего класса Российской империи, обменивавшего продукты труда подневольных крестьян на побрякушки и платья «из самого Парижу».

Влияние Франции на внешнеэкономические связи России оставалось подавляющим вплоть до 1917 года: к началу XX века доля французского капитала среди всех иностранных инвестиций в Россию была наибольшей — 31% (Англия — 24%, Германия — 20%).

Когда же в России была отмечена первая вспышка галломании? Прежде всего, Великая Французская революция породила колоссальную эмиграцию людей, не нашедших себя при новом режиме. За 1789-99 годы число таких беглецов в Россию превысило 15 тысяч: огромная цифра, учитывая, что количество российских дворянских родов приближалось к 100 тысячам. Надо ли говорить, что петербургский свет встретил изгнанников с сочувствием и восторгом, видя в них светочей культуры.

Малоизвестный факт: в феврале 1793 года, под впечатлением от казни Людовика XVI, Екатерина Великая издала указ, обязывавший французов выехать за границу, либо принести присягу, заявив о своем несогласии с революционными идеями. Соответствующую клятву дали около полутора тысяч иммигрантов, отказались лишь 43 человека.

В итоге множество вчерашних парижан стали гувернёрами и учителями помещичьих детей; даже наставником императора Александра I был швейцарец-франкофон Лагарп. (Добавим в скобках, что следующее поколение русских аристократов было выпестовано многими из 190 тысяч пленных французов, оставшихся в стране снега после разгрома Наполеона).

Так что язык Декарта и Бюффона над колыбелью дворянского младенца начинал звучать куда раньше, чем сказки Арины Родионовны.

В 1812 году русским офицерам во время кавалерийских разъездов запрещалось говорить на французском, поскольку партизаны могли и пальнуть из засады, услышав «ненашенский» говор. На процессе 1826 года многие декабристы давали показания по-французски, поскольку родным владели плохо.

Вслед за превращением в XIX веке Великобритании в мирового лидера изменился и лингвистический тренд. Уже при Николае I императорский двор заговорил по-русски (даже с женщинами, что, как отмечали современники, явилось «неслыханным делом»). А к середине столетия ситуация, при которой любой офицер мог заехать в расположение наполеоновской гвардии и выдать себя за француза, осталась лишь на страницах «Войны и мира».