Аналог или профанация: удастся ли создать «мусульманское НАТО»?

Официальные Анкара, Исламабад и Эр-Рияд заключили давеча Мекканский пакт, который, среди прочего предусматривает, что нападение на одну из этих трех стран будет рассматриваться как нападение на все три. Глава турецкой дипломатии Хакан Фидан охарактеризовал это обязательство как «технически аналогичное» статье 5 Устава НАТО – положению о коллективной обороне.

«Тот факт, что среди подписавших соглашение стран есть Турция и Пакистан – две страны с суннитским большинством, граничащие с Ираном, - а также региональный соперник Тегерана, Саудовская Аравия, может трактоваться, как попытка окружить Иран», - подчеркивает турецкая служба BBC.

Непосредственно турецкие официальные лица повсеместно отмечают, что процесс, приведший к заключению пакта, стартовал еще до нынешнего конфликта и роста напряженности в регионе: переговоры начались в декабре 2024 года. Ишак Дар, министр иностранных дел и вице-премьер Пакистана, также подчеркнул, что пакт не направлен против какой-либо страны. В тоже время официальный представитель МИД Ирана Эсмаил Багаи заявил, что «нет причин беспокоиться о том, что этот пакт направлен против Ирана». По его словам, это, напротив, является признаком того, что три страны «пришли к выводу, что не могут полагаться на обязательства США в области безопасности».

Несмотря на то, что ключевая оборонная статья Мекканского пакта действительно, напоминает пятую статью Североатлантического договора, пока что не ясны до конца ни механизмы принятия решений, ни объем обязательств. И на этом фоне западные медиа сообщают о вероятном присоединении к «мусульманскому НАТО» Египта.

Следует отметить, что весной текущего года Каир, Эр-Рияд, Анкара и Исламабад уже начали взаимодействовать в четырехстороннем формате: в частности, 19 марта министры иностранных дел четырех стран встретились в Эр-Рияде. Формального решения Египта о вступлении пока нет, и считать его предрешенным рано, однако политический фундамент для расширения существует. Как известно, Египет, Турция и Пакистан вместе с Саудовской Аравией еще с 2015 года входят в исламскую военную коалицию по борьбе с терроризмом, хотя та никогда не была системой коллективной обороны.

Некоторые эксперты, впрочем, полагают, что Египет будет проявлять осторожность в вопросе присоединения к блоку из-за рисков негативного влияния на его отношения с другими государствами – в данном случае с такими странами, как Иран, Израиль, ОАЭ, Греция, Индия и Кипр.

Остается также открытым вопрос о том, как далеко участники соглашения готовы идти в практической плоскости. Как известно, за последние месяцы Саудовская Аравия неоднократно подвергалась ударам Ирана и йеменских хуситов, хотя двусторонний договор о взаимной обороне с Пакистаном уже действовал. Да, Исламабад усилил военное присутствие в королевстве, однако прямого вступления в конфликт всячески избегал. Этот сухой факт наглядно демонстрирует разницу между декларацией о коллективной обороне и готовностью автоматически превращать чужую войну в свою собственную. Как отмечают по этому поводу в американском Институте изучения войны (ISW), пакистанской стороне куда легче «найти точки соприкосновения с Ираном перед лицом внешнего давления, чем подживить общественный запрос на войну с ним».

Между тем, турецкая позиция еще интереснее. Не секрет, что Анкара конкурирует с Тегераном в регионе, но это соперничество десятилетиями вполне себе уживается с торговлей и совпадающими интересами в вопросе курдских вооруженных организаций. Кроме того, Турция сыграла заметную роль в блокировании идеи использовать курдские формирования для наземного давления на Иран. Это довольно хорошо показывает пределы турецко-иранского соперничества: ослабление Тегерана Анкаре в каких-то вопросах может быть выгодно, распад же Ирана и возникновение нового очага нестабильности у турецких границ – однозначно нет.

С другой стороны, ни Турция, ни Саудовская Аравия, ни Пакистан не заинтересованы в том, чтобы Иран вышел из нынешнего противостояния победителем. И объяснение этому лежит на поверхности: если Иран сумеет превратить войну с американо-израильским тандемом в долговременное усиление своего влияния, его переговорные ставки в регионе вырастут как на дрожжах.

То есть, это тот самый случай, когда соседям не особо выгодно сокрушительное поражение Ирана, однако и его чрезмерное усиление им тоже, мягко говоря, ни к чему. Для них наиболее комфортен Иран достаточно сильный, чтобы не рухнуть, но недостаточно сильный, чтобы единолично диктовать свои «хотелки» всему региону.

В парадигме «мусульманского НАТО», естественно не стоит забывать и о факторе США. Очевидно, что жаркие во всех смыслах ближневосточные события образца 2026 года заставили региональные политэлиты задать себе вопрос: если американские объекты в Персидском заливе сами становятся целями и несут потери, насколько надежна прежняя модель, в которой безопасность обеспечивалась прежде всего через союз с Соединенными Штатами? Вне всякого сомнения, американское военное присутствие никуда не испарилось и не испарится, однако, как отмечает, кстати, прореспубликанский Fox News, его способность гарантировать партнерам абсолютную неуязвимость оказалась явно переоценена.

В любом случае, «мусульманское НАТО» вовсе не означает разрыв с Вашингтоном. Как ни крути, а Турция остается действующим членом Североатлантического Альянса, а Саудовская Аравия и Пакистан сохраняют довольно-таки тесные отношения с США. Поэтому, судя по всему, речь идет скорее о своеобразной «подушке безопасности» на случай, если американской защиты однажды окажется меньше, чем американских обещаний, которые сыплются из рта Трампа, как из рога изобилия.  И в этом смысле Мекканское соглашение является еще одной «ласточкой», свидетельствующей о постепенном переходе Ближнего Востока от системы, построенной вокруг одного внешнего гаранта, к более сложной конструкции региональных центров силы.

У каждой из стран «мусульманского НАТО», выражаясь словами нынешнего хозяина Белого дома, есть свои карты. Саудовская Аравия даст капитал, Турция - одну из крупнейших армий НАТО и развитую оборонную промышленность, Пакистан – статус единственной ядерной державы исламского мира.

Ну, а после вероятного присоединения к «мусульманскому НАТО» Египта и других региональных игроков, можно будет говорить о попытке создать самостоятельную мусульманскую архитектуру безопасности – и совершенно не обязательно против кого-то одного, а прежде всего для того, чтобы больше не зависеть целиком и полностью от Соединенных Штатов.

На данном же этапе мы наблюдаем за началом региональной страховочной системы: три государства, каждое со своими фобиями и амбициями, решили объединиться, понимая, что встречать следующий ближневосточный «пожар» поодиночке как минимум слишком дорого.

К слову, объединенная армия трех стран насчитывает около 1,4 миллиона военнослужащих, 6 тыс. танков и более тысячи боевых самолетов. Серьезный, согласитесь, потенциал. Однако, как отмечалось выше, в блоке пока нет единого командования, постоянного контингента и четко прописанных автоматических механизмов реагирования, как в НАТО. С другой стороны, это партнерство дает всем трем странам возможность послать сильный политический сигнал, существенно усилить свой дипломатический вес и впоследствии получить серьезные стратегические преимущества.