«Начальник Главного военного госпиталя 5-й год противозаконно проживает в генеральских люксах, а врачей травят за жалобы на бесчеловечное обращение и коррупцию» — хирург Игорь Федирко

— Как вы оцениваете увольнение с должности командующего Медицинскими силами Анатолия Казмирчука?

— Оцениваю положительно. Но нужно не увольнять, а полностью расследовать его деятельность за все годы службы и привлечь его к ответственности за все те действия, которые имеют признаки тяжких преступлений.

— А какова ситуация сейчас вокруг руководства Главного военного клинического госпиталя Олега Колесника? Как вы вообще оцениваете его компетенцию и как охарактеризуете его деятельность в госпитале?

— Колесник — это кум командующего, который уже много лет фактически был его персональным водителем. А позже стал начальником госпиталя только благодаря тому, что был кумом.

Он крайне некомпетентный человек. Это человек, который не умеет общаться с людьми — ни с гражданскими, ни с военными, ни с подчиненными. К тому же Колесник не имеет никакого представления об управлении столь большим персоналом. До этого он руководил отделением нефрологии, в котором работало условно 12–15 человек. О каком опыте управления можно говорить, если после этого его поставили руководить коллективом в 2,5 тысячи человек?

Еще один важный момент: у Колесника вообще нет военного опыта. По документам он где-то якобы участвовал в боевых действиях, ведь он же участник АТО. Но на самом деле он только четыре недели в 2015 году просидел, как мы говорим, в кустах. Но после этого, по ходатайству кума, получил боевой орден Богдана Хмельницкого за якобы какие-то там выдающиеся боевые заслуги. Хотя в Википедии писали, что дали ему орден едва ли не за участие в Иловайской операции, будто бы он оперировал кого-то... Но это все сплошная ложь.

Ну, получил так получил. Но назначать его начальником госпиталя — это было очень большой ошибкой, которая привела к разрушению коллектива Главного госпиталя.

— Немало пришлось слышать о коррупции в госпитале. Как вы оцениваете эти факты? И какого из звеньев это касается — медицинских закупок, ВВК?..

— Коррупция — во всем и везде. Казмирчук, который был до этого начальником госпиталя, формировал все потоки. И позже, когда он стал командующим Медсилами в 2023 году, продолжал их возглавлять.

Свой новый кабинет он разместил в своем же бывшем кабинете начальника госпиталя. А начальника госпиталя, своего кума Колесника, он поселил в соседнее помещение, в 10 метрах. Между ними расположены бухгалтерия Командования Медсил и бухгалтерия госпиталя. Таким образом круг замкнулся, и вся эта машина заработала с новой интенсивностью. Если знать, куда копать, то компетентные органы найдут много интересного.

Был у Казмирчука заместитель по медицинскому обеспечению — Гринчук Иван, тот знаток всех схем, как «тендерить» деньги. Создавались различные фирмы, участвовавшие в этих тендерах. Других культурно устраняли: у них перекупали их товар — лекарства, материалы, аппаратуру, — а уже на него ставилась своя наценка. Известно, что Гринчук уволился еще в 2024 году и «внезапно» стал инвалидом войны, однако он по сей день продолжает бегать по госпиталю к Казмирчуку, который назначил его своим советником по организации закупок.

В прошлом году бюджет госпиталя составлял около 2,5 миллиарда гривен. Если учесть, что, по данным экспертов, любая коррупционная схема — это от 10 до 30 процентов, то легко посчитать, сколько на этом можно наваривать даже во время войны.

— Вы много лет были начальником клиники челюстно-лицевой хирургии и стоматологии Главного военного госпиталя. Как известно, челюстно-лицевые ранения, которые получают военные на фронте, — одни из самых сложных в плане лечения и оперирования, часто требующие специальных титановых пластин и винтов. Как происходило обеспечение этими имплантами со стороны госпиталя?

— Вынужден констатировать: с 2014 по 2025 год ни одной титановой пластины, мини-винта, сетки в мою клинику не было закуплено главным госпиталем или командованием Медсил. Я лично за эти годы провел сотни операций и могу сказать, что выжили наши пациенты только за счет того, что поставляли нам волонтеры.

Только личные контакты позволили организовать срочную поставку материалов для остеосинтеза через Благотворительные Фонды Мирона Угрина, Симонаса Грибаускаса от ЕАЧЛХ, благотворителей из Литвы, Польши, ФРГ, США, Канады, которые дополнительно подарили 2 конусных КТ, 2 цифровых рентгенаппарата с радиовизиографом, 2 микроскопа, много хирургических инструментов…

Куда девались деньги, которыми оперировали Казмирчук, Колесник и Гринчук, можно только догадываться.

— Правда ли, что через нефрологическое отделение, о котором вы упоминали, проходит схема со списанием непригодных? В частности, среди бывших топ-офицеров?

— Нефрологическое отделение полулегально контролирует лечение высшего командного состава. Там расположены генеральские люксы, в которых, кстати, последние 4,5 года поселился и живет начальник госпиталя Колесник. Перед этим он лишился своей квартиры, делает вид, что он бесквартирный, и сейчас стоит в очереди на получение жилья. Но он все равно не имеет права жить в люксах — пользоваться услугами уборщиц, официанток, которые его обслуживают бесплатно.

Один такой номер стоит около двух-трех тысяч гривен в сутки. Поэтому он за год должен вносить в кассу госпиталя около миллиона гривен за проживание. За четыре года — четыре миллиона. Но им ни одной копейки уплачено не было.

Что же касается списания высшего командования, то увольнения по «историям болезни» всегда вели именно врачи отделения нефрологии, которыми руководил сначала Казмирчук, а затем Колесник. И как раз знакомство с генералами и их протекция дали им возможность выскочить на высшие должности из этого самого отсталого отделения.

Это также позволяло подаваться на личные государственные, боевые награды, внеочередные звания, которыми Казмирчук незаслуженно обвешивал себя, своего дружка главного стоматолога Лищишина и еще парочку «великих».

Ну, как вы думаете, каким образом списали все руководство Генштаба в 2024 году? Да, их увольняли через центральный госпиталь, и основным действующим лицом был Казмирчук. Он только получал указание сверху. А дальше, как говорится: «Был бы человек, а диагноз найдется».

— Вы говорили о Колеснике и о его поездках «на фронт». Как писали в СМИ, в госпитале есть и другие должностные лица, получившие УБД без непосредственного пребывания на передовой. В частности, появлялась информация о начальницах проктологического отделения Елене Уманец, физиотерапии Лилии Нахимчук. Известно ли вам о таких случаях в госпитале?

— Честно скажу: я конкретно об этом ничего не знаю, хоть и читал в комментариях под своими постами. Но из разговоров с коллегами знаю, что в Медсилах есть люди, которые вообще не были в зоне боевых действий, однако имеют удостоверения. Это десятки людей, получивших себе статус УБД, будучи «туристами». Речь идет о фиктивной поездке в зону боевых действий на срок от трех дней до месяца, которые практиковались исключительно для друзей, родственников, детей высокопоставленных чиновников. Хотя при нормальных условиях мы, и я в том числе, минимум три месяца служили на фронте. Речь идет о мобильных госпиталях — это близко к передовой, это ежедневная и еженощная работа с ранеными. В итоге кто три месяца там, а кто по 6–12 и более месяцев пробыл на фронте — и до сих пор не имеет никакой награды, кстати. Нужно просто провести соответствующую проверку отдела по работе с персоналом, где «руководит» еще один дружок обоих кумов Лановой — соорганизатор преследований врачей и медсестер госпиталя и любитель внеочередных званий и наград.

— А в чем причина вашего увольнения? Расскажите об этой ситуации.

— Причина в том, что я никогда не боялся ни Казмирчука, ни Колесника. Я на служебных совещаниях вставал, поднимал вопросы, выступал, защищал подчиненных.

Колесник первым делом, когда пришел, урезал доплату военным врачам в 30 тысяч, назначенную Президентом. До его прихода ее выплачивали всем нашим медикам: медсестрам операционным, постовым, врачам отделений. После прихода Колесника эта выплата с 30 тысяч сначала уменьшилась до 20. Затем он стал лишать этой доплаты целые отделения. Все это было противозаконно.

Он без каких-либо расследований и соответствующих приказов указывал начфину на совещании: «Все, лишить выплат целую клинику». Таким образом, например, он лишил выплат целый мобильный госпиталь. Когда врачи написали соответствующую жалобу в компетентные органы, Колесник сразу отправил всех на передовую. Так они выплат и не получили.

Я на совещаниях неоднократно поднимал этот вопрос. В конце концов, после очередного такого совещания сразу началась «внезапная» проверка моей клиники. Заблокировали всю работу. Когда я об этом заявил на следующем совещании, Колесник сказал, что нужно реформировать мою клинику и менять штат. А еще через день, когда я оперировал крайне тяжелого раненого, он прислал своих двоих заместителей прямо ко мне в операционную доказывать, что я должен немедленно выполнять его приказ.

Дальше была неделя давления на меня со всех сторон от всех служб. Искали недостачи, нарушения, однако ни одна служба ничего не подтвердила.

Во время очередной операции тяжелого пациента, после семи часов за операционным столом, мне стало совсем плохо. Анестезиолог, находившийся в операционной, зафиксировал у меня аритмию и высокое давление, и меня забрали в реанимацию. Но через два дня Колесник приказал немедленно перевести меня в другую реанимацию, где мне отменили лечение, перестали давать лекарства, а также вести мониторинг и записывать ЭКГ. Дошло до фальсификации всей меддокументации по мне.

В конце концов через своего заместителя, который пришел на следующий день ко мне прямо в реанимацию, Колесник передал: либо я уволюсь, либо он меня посадит в тюрьму. Напрямую. Просто напрямую. Я уже настолько был истощен после нескольких месяцев этой бессмысленной борьбы с бандой кумов, что решил уйти...

Хирург Игорь Федирко

Стоит отметить, что, кроме меня, давление оказывалось на те клиники в составе госпиталя, которые имели отношение к ВВК. Это в первую очередь кардиология и неврология. В целом по госпиталю «посъедали» многих врачей и медицинских сестер: уволились сотни профессионалов. За последние два года — около 800 человек. Это специалисты, которые лечили раненых, медсестры, операционные сестры. Перевелись, ушли оттуда, просто чтобы не видеть этого бардака.

В результате массового увольнения врачей и среднего персонала теперь приходится все больше и больше раненых класть в гражданские больницы, потому что госпиталь просто не выдерживает той нагрузки, которую мы спокойно тянули с 2014 по 2024 год. Тогда мы работали слаженно — группами, коллективами, друг друга подменяли. А сейчас подмены нет. В некоторых отделениях осталось вместо десяти медсестер – две. Они — военные, и их ставят на дежурство через сутки. Так скоро и они уйдут.

Кроме всего прочего, загрузили остаток врачей писаниной по ВВК. А саму ВВК взяли под свой контроль Колесник и его подружка Божицкая (Ольга Божицкая — терапевт в госпитале. — Ред.). Всех тех, кто имел отношение к ВВК и не слушался ее указаний, уволили. Сейчас все идет через нее: все решения ВВК принимаются очень быстро и в отношении людей, у которых явно нет ни болезней, ни травм...

Как показало расследование ГБР недельной давности, за такие услуги «дерут» 16–20 тысяч долларов с человека. И это не только в госпитале. Одна офицер, ранее служившая в главном госпитале, перешла в Командование Сил логистики и там подыскивала людей под списание. Насколько мне известно, им делали боевые распоряжения, отправляли в зону боевых действий, а через короткое время человека клали на госпитализацию. Там ему вписывали диагнозы — например, нарушение мозгового кровообращения или инфаркт. И все. В результате таких схем государство теряло от одного до четырех миллионов гривен на одном военном... Схема?

— А если говорить не о коррупции, а о стиле управления команды Казмирчука: как вы оцениваете практику руководства военным госпиталем терапевтом во время войны?

— Мое мнение – во время войны госпиталем и медсилами должны руководить профессионалы-менеджеры, люди с большим опытом, в том числе боевым. Перед Казмирчуком начальником госпиталя был Михаил Петрович Бойчак, опытный генерал. Он, я думаю, спокойно справился бы с этой работой. Он был прекрасным руководителем и сейчас является прекрасным терапевтом по специальности, опытным кардиологом. Именно он фактически поднял наш госпиталь. При его руководстве госпиталь расцвел: люди начали ездить на учебу за границу, защищать диссертации, клиники стали ремонтировать, установили новую аппаратуру.

Бойчака сняли, когда пришел Янукович и вся его команда. Тогда снимать его помогали тот самый Казмирчук, министр обороны Саламатин и другие прихвостни Януковича, которые поставили Казмирчука начальником госпиталя.

Примечательно, что в 2014 году во время Революции Достоинства Казмирчук приказал закрыть ворота и не оказывать помощь раненым гражданским с Майдана. После бегства Януковича он просто перекрасился.

А в начале полномасштабной войны, в марте 2022 года, когда россияне подходили к Киеву, Казмирчук с перепугу дал другой приказ: если начнут захватывать Киев — никакого сопротивления не оказывать, сложить оружие перед врагом и сдаться. А уже в 2023 году он возглавил Медсилы. Вот такой вот командующий...

При этом он прекрасно понимал, что с приходом нового Главнокомандующего его могут заменить. И стал сам себя обвешивать медалями, крестами, званиями заслуженного, государственными Премиями, наградами: орден Богдана Хмельницкого, затем ордена «За заслуги» III и II степеней, орден Данилы Галицкого.

Таким образом он себе увеличил будущую пенсию еще на 25–30 тысяч. Казмирчук очень ждал звания Героя Украины. В марте 2022 года, когда это звание присвоили трем медикам — начальникам Харьковского, Черниговского госпиталей и мобильного госпиталя в Мариуполе — это вызвало большое недовольство у Казмирчука...

— Напоследок мировоззренческий вопрос: как все же сделать так, чтобы госпиталь заработал нормально, как единый слаженный механизм? И кто мог бы занять должность начальника вместо Колесника, если его все же уберут вслед за Казмирчуком?

— Вслед за Казмирчуком надо немедленно увольнять с должностей его кума Колесника и заместителя Казмирчука Снежинского, которых Казмирчук «обещал сделать» бригадными генералами и трижды подавал документы на это звание. Однако весь негатив по госпиталю, который они создали собственными руками за последние два года, не позволил ему это реализовать. Деятельность заместителя по логистике и, скорее, по хищению топлива и продуктов для раненых Слипчука Ю. должна также получить свою оценку после соответствующих расследований. Главный стоматолог Лищишин М. вместе со своими заместителями безосновательно стали УБД, не прослужив ни одного дня в зоне боевых действий, а путем оформления фиктивных служебных командировок под прикрытием Казмирчука и позже оформляли себе такие же государственные и боевые награды, как у их командующего.

Следующая «троица», заслуживающая выхода: Ольга Божицкая, главная медсестра госпиталя Ольга Стеля, которые по согласованию с Казмирчуком и Колесником выжили сотни врачей и медсестер из госпиталя, и ведущий терапевт госпиталя Гончаров (их непосредственный начальник), которые штампуют фальшивые заключения ВВК.

На самом деле там не так много людей, которых следует заменить профессионалами, чтобы перезагрузить систему: буквально 10–12 человек, наживающихся на войне. Возможно, лучшим вариантом для них будет не увольнение, а служба в настоящих боевых условиях. Потому что созданные ими невыносимые условия службы привели к большей потере личного состава в госпиталях в тылу, чем на передовой за все годы войны.